Об анархизме :: Преимущества анархии перед демократией

01

Анархия – отсутствие не порядка, а власти (принуждения). Ничто не мешает анархистам добровольно объединяться, вырабатывать правила, выбирать местных руководителей – и подчиняться этим правилам и людям. Критерий: такое подчинение должно быть добровольным.

02

Можно возразить, что добровольное подчинение – это оксюморон, внутренне противоречивая логическая конструкция. На самом деле, никакого противоречия здесь нет. Каждый день мы принимаем решения, которые нас в чем-то ущемляют – но в чем-то и улучшают нашу жизнь. Когда мы утром заставляем себя идти на работу – мы ущемляем себя. Но делаем это добровольно, понимая необходимость. Когда мы не можем перейти дорогу на красный свет – это тоже принуждение, но мы на него соглашаемся, понимая его разумность и необходимость.

03

Теперь возникает вопрос о тирании. Подчинение авторитарному правительству – тоже, строго говоря, добровольное. Ведь всегда можно уйти в горы, как Че Гевара, и бороться с режимом.

04

Истина, как обычно, лежит посередине: подчинение можно считать добровольным, если отказ от него не влечет репрессий. С этой точки зрения, власть должна удовлетворять двум требованиям: контроль и консенсус.

05

Когда избиратель заинтересован в контроле своего представителя? Тогда, когда этот представитель ему реально может принести пользу. Понятно, что типичный парламентский представитель, скажем, от ста тысяч человек бесполезен для каждого из них в отдельности. Он не знает своих избирателей. Более того, отдельный избиратель для него вообще не имеет значения – он апеллирует к группам. Соответственно, в контроле такого представителя никто не заинтересован – просто в силу безразличия.

06

Да и при желании его невозможно было бы контролировать: представитель огромного числа людей занимается множеством вопросом, согласует интересы различных групп. По определению, нужно встать на его место, чтобы видеть ситуацию так же, как он. К тому же, с момента избрания он отделен не только своего рода классовым барьером, но и территориально – он уже не живет рядом со своими избирателями, а зачастую даже избегает их, более ориентируясь на общение со своими коллегами и партнерами по бюрократическому классу.

07

Максимальный масштаб, на котором еще возможен контроль – один представитель от нескольких сотен человек. Они обычно проживают рядом, имеют сходное имущественное положение, интересы (в смысле того, что им нужно от государства) и т.п. Они знают своего представителя и не утрачивают с ним связи.

08

При размере ассамблеи, допускающем согласование решений, в пределах 50-100 представителей, максимальный размер самоуправляемой общины – 20-50 тысяч человек.

09

Автоматически, речь идет о ликвидации центральной и региональной власти. Именно поэтому мы избегаем критиковать конкретных руководителей: сами посты должны быть упразднены. Проблема в должности, а не в человеке. Если бы место руководителя государства заняла мать Тереза, через неделю она бы уже погрязла в тех же пороках, что и латиноамериканский диктатор. Именно поэтому практически во всех странах присутствует коррупция высших этажей власти – хотя занимающие их индивидуумы сильно отличаются и даже часто воюют между собой.

10

Таким образом, масштабная централизованная демократия не обеспечивает контроля над представительской (и, тем более, исполнительной) властью и поэтому неприемлема.

11

Для чего нужен консенсус? Мы привыкли считать, что большинство имеет моральное право принимать решения. Но почему? Даже в лучшем случае, 51% населения игнорирует мнение 49%, огромной группы.

12

Представим разделение общества на две группы в 49%. Тогда третья, маленькая группа в 2% будет иметь огромное, совершенно диспропорциональное влияние на политику. Что и происходит в европейских парламентах, где незначительные по размеру, придерживающиеся крайних взглядов фракции имеют необычный вес в принятии решений.

13

В реальности же, побеждает не большинство, а самая большая организованная – обычно радикальная – группа. Представим себе 4 партии, набирающие по 19%. Тогда победит пятая, набрав всего 24%. То есть, в демократии активное меньшинство обычно диктует свою волю большинству.

14

Неверно полагать, что проигравшим в демократии было все равно, и поэтому они не объединились; они могли просто иметь разные цели, не допускающие объединения; мир не двуполярный (двухидейный), в нем много направлений и групп, имеющих различные интересы и цели.

15

Демократия – не идеал. Ее отвергал Плутарх. В Древних Греции и Риме демократия выродилась во власть демагогов и политиков, открыто покупающих голоса избирателей. Итогом отсутствия порядка в обоих случаях стала монархия.

16

Платон называл демократию лучшей системой, если невозможно сформировать аристократическое правление. Конечно, тогда власть аристократии означала имущественный ценз – кстати, очень небольшой – но разве это плохо? Среди выдающихся общественных деятелей даже либеральной современности трудно вспомнить кого-то, кто бы пришел в политику настолько бедным, что не смог бы пройти разумный имущественный ценз. Статистически, можно предположить, что человек без работы и жилья едва ли будет хорошим представителем для своих избирателей. Однако основным признаком аристократии в то время было уровень образования, культура.

17

В силу краткосрочности полномочий, демократический представитель имеет интересы, противоположные интересам населения. Потомственная аристократия заинтересована в развитии общества.

18

Важно понять – что демократия – это не политический строй, как капитализм или социализм, т.е., не система базовых норм права, регулирующих свободы и отношения собственности. Демократия – всего лишь способ принятия решений. Любых решений. Нацистский режим в Германии и социалистический – в СССР поддерживался демократическим путем, за него голосовало большинство.

19

Демократическим голосованием можно принять решение, обязывающее женщин носить чадру, или отбирающее собственность у людей с доходом выше среднего (привлекательно, да?)

20

Важно закрепить за индивидуумом свободу, в которую не может вмешиваться ни царь, ни большинство; свободу не только моральную и политическую, но и экономическую, потому что без нее невозможно обеспечить политическую свободу.

21

Причем, экономическая свобода – это равенство возможностей, а не результатов. Перераспределение средств между индивидуумами необоснованно, т.к. кто-то должен произвольно решать, у кого взять, и кому отдать: ведь заведомо невозможно обеспечить всех желающих, или даже всех, кто, с точки зрения морали, этого заслуживает.

22

Итак, принятие решений большинством неприемлемо. Нужен существенно полный консенсус.

23

Консенсус достижим только самым основным вопросам, пожалуй, только по десяти заповедям; восьми, с учетом атеистов. Любая страна состоит из множества групп. У них разная мода, привычки, пределы допустимого, даже мораль. Они никогда не придут ко всеобщему соглашению по более широкому кругу вопросов.

24

Все остальное регулирование не нужно; требуются серьезнейшие основания для принятия нормативного акта – любая норма ущемляет чью-то свободу и тем самым нарушает консенсус.

25

Существует более 100 тысяч нормативных актов; уже никто не может знать свои права и обязанности. Искусственные нормы законодательства служат интересам бюрократии. Без них жили тысячелетиями, они не нужны. Нужна максимальная свобода.

26

И, будучи свободными, мы вправе решать, как добровольно организовываться.